цвет ненависти

То ли они через меня прошли, то ли я через них, но так или иначе за жизнь я работал с двумя сотнями всевозможных компьютерных программ. От VC и «Лексикона» до Adobe InDesign CS4. Архиваторы и менеджеры загрузок, графические, векторные, текстовые, шрифтовые и html-редакторы, оптимизаторы, чистильщики и дешифровщики, браузеры и эмуляторы, почтовые клиенты и аудиовидеопрогрыватели... Платные и бесплатные, легальные и ломанные, зарубежные, отечественные и китайские. Четырнадцать лет общения с PC — как детство, отрочество, юность, зрелость, старость, пенсия и неоднократная смерть, синхронизированная с очередной потерей данных.

И за все эти годы я не встречал более тупой, неудобной, кривой и отвратительно оформленной проги, чем ICQ. И 6.5, и Lite версий. В ней плохо абсолютно всё — от установки до отправки сообщений. Аська создана безмозглыми алчными кретинами, которые ни минуты не думают об удобстве пользователя.

Qip — тоже говно то ещё.

— Здравствуйте, вы к нам?
— К вам. На работу.
— А вы кто?
— Я писатель. Вам ведь нужны писатели?
— Это замечательно! Конечно, нужны. А что вы написали?
— Ничего.
— Как ничего? Вы же сказали, что вы писатель.
— Да, сказал, и настаиваю на этом.
— Но чтобы называться писателем, нужно что-то написать.
— А у меня и написано, вот, взгляните на удостоверение: выдано кому? — писателю.
— Позвольте-позвольте, но удостоверения мало. Нужен роман, повесть, рассказ на худой конец.
— Я вас что-то не понимаю. Вам писатели нужны?
— Да, писатели нам нужны, но нам нужны такие, которые пишут.
— А вы читать умеете?
— Что за вопрос, конечно же, умею.
— Тогда читайте удостоверение.
— Я уже прочитал.
— А вы внимательно прочитайте, что там написано.
— Писатель, член союза писателей...
— Дальше, дальше читайте. Внизу, мелкими буквами рядом с печатью.
— Читаю: выдано... действительно до... Потом как-то неразборчиво у вас...
— Я вам помогу. Там написано, что удостоверение действительно до следующего февраля, с продлением, и заверено Там Тамычем.
— Самим Там Тамычем? Но ведь он же...
— Вот именно. И я к вам прямиком от него.
— Позвольте!..
— Не позволю. Там Тамыч знает, под чем подписывается. Спорить желаете?
— Не желаю, но...
— Никаких «но». Я писатель и работать у вас буду писателем. Только писать мне нельзя.
— Как нельзя?
— Так, нельзя. Физкультурной коллегией я освобождён от любых видов деятельности, включая умственную, потому что готовлюсь побить мировой рекорд.
— Но при чём здесь физкультурная коллегия?!
— Я же вам русским языком говорю: рекорд мировой собираюсь побить.
— В каком виде спорта, чей рекорд?
— Это не важно, в каком и чей. Какой-нибудь да побью. Вы лучше вот сюда взгляните.
— Что это у вас?
— Читайте. Вверху читайте и подпись.
— Свидетельство... Заслуженному спортсмену, мастеру всех видов спорта... Что за бред? Так не бывает!
— Ещё как бывает. Подпись, подпись главное.
— Бег Бегыч. Понятно.
— Вот видите, а вы сомневались. Между прочим, перед Бег Бегычем сам Там Тамыч всегда кланяется.
— Всё с вами ясно. А если я всё-таки не приму вас на работу?
— Как так не примете?
— Так, не приму и всё.
— А Там Тамыч?
— А я ему скажу, что вы по заданию Бег Бегыча рекорд бить собрались, зачем мировым достижениям помеху создавать? К тому же как человек вы мне совершенно не нравитесь, а нервы себе трепать я не хочу. Вас на работу не приму, Там Тамычу всё объясню и контору закрою. Бейте рекорды в другом месте.
— Что значит «не нравлюсь как человек»? А справка?
— Какая справка?
— Обыкновенная, межведомственная. Показать?
— Покажите.
— Вот моя справочка.
— Так-так... «Справка. Выдана удивительному человеку и замечательному гражданину в том, что он является лауреатом всех существующих премий, носителем всех почётных званий и имеет право ношения любых орденов и медалей, а также всех блестящих вещей». Хм... Вопрос можно?
— Разумеется.
— А эту справку вы где взяли?
— Эту?
— Да-да, эту.
— Врать не стану, эту справку я сам себе выдал.
— Сами?
— Конечно, сам. Меня ведь Зевс Зевсыч ещё в прошлом году уполномочил любые справки самому себе выдавать. Для предъявления по месту требования.
— Чёрт возьми!..
— Напрасно вы чертыхаетесь, лучше принимайте меня поскорей на работу, а там поглядим.
— На что?!
— Ну, писателем-то я недавно стал, во вкус войти не успел. Мне, может быть, и не понравится. Я, честно говоря, давно уже на небо поглядываю. Здесь, на Земле, скучно становится, а там такие просторы, звёзды. Правда, высоты я боюсь, даже каблуков не ношу. Но это не важно. Зевс Зевсыч к Новому году обещал насчёт именного скафандра похлопотать. Так что я к вам ненадолго — космос ждёт.

Нет, ну вы видели? Это что, футболисты? Это тупые словенские кегли, которые валятся от ветерка и причитают, как бабы! Ну ладно, стиль игры — почти как генотип, не изменишь. Но судья просто скотиной оказался. Зла не хватает.

А наши молодцы, бились до последнего, вдевятером под конец. Жаль, что на такое уродство нарвались.

Кропило — позапозапрошлый век. Нужно святую воду фасовать, как термальную — в баллоны с пульверизаторами: во имя Отца (пшик), и Сына (пшик), и Святого Духа (пшик-пшик).

Нгуен Конг Хоан — из редких гениев литературы, к которым не нужно приглядываться и привыкать. О чём бы ни писал этот автор — о нищем юноше и богатой даме, поучающей его жизни; о никому не нужном утопленнике и кружащей рядом стаей ворон и чиновников; или о хлебном дереве, плоды которого на протяжении нескольких лет не удаётся попробовать взрастившему его бедняку, потому что всё отдаётся чиновнику за долги — ему веришь с первого слова. И если бы не непривычные имена, должности, названия денег и местностей, никто и никогда не догадался бы, что речь идёт о Вьетнаме.

Могу спорить, что имени этого прозаика вы никогда даже не слышали. А всё потому, что книги аполитичных зарубежных писателей, особенно азиатских, в СССР издавались редко, ради отчётности, и сопровождались такими глупыми аннотациями, по сравнению с которыми описания фильмов на DVD студии «Союз» показались бы вам небесной поэзией. В придачу к шаблонному «его перо бичует невежд и спесивых чиновников» советским читателям сообщалось, что Н. К. Хоан — член вьетнамского СП, после чего его книжка навечно прописывалась на самых дальних полках.

Возможно, и у вас есть такая же. Найдите её, прочтите. Не пожалеете. Называется она «Заколдованная монета».

Внимание, пропадает юмористический талант!
На дворе — осень и кризис, закрываются стройки, предприятия и вещевые рынки. Повсюду сокращения и увольнения. Вот и один знакомый по имени Дмитрий срочно нуждается в смене работы. Образование высшее (юридическое), но трудиться по специальности у него как-то не получается. Дело в том, что больше всего на свете он любит смешить людей и, поверьте, у него отлично это выходит.

Дима пишет юмористические и сатирические монологи, которые не уступают, а во многом даже превосходят аналогичные произведения Трушкина, Смолина и прочих аншлаговских Винокуров. Читает громко, хорошо поставленным голосом, свободно держится перед любой качественной и количественной аудиторией. Не пугается фотовспышек и не робеет перед телекамерами. Если вы или ваши знакомые имеют связи на эстраде — помогите найти Дмитрию достойную работу.

Познакомиться со свежим монологом можно здесь (особенно смешные места взяты в рамки). Кросспост приветствуется.

Раньше жгли, теперь запрещают. Отечественный Баян Ширянов со всеми видами пилотажа давно под колпаком, теперь вот и до Томпсона добрались. Хорошо, что ельцинская «Исповедь на заданную тему» давно из моды вышла. Там есть глава, как борисниколаичу взрывателем пальцы оторвало — сегодня наверняка усмотрели бы следы экстремизма.

Блажит блогорунет: «Яндекс» закрывает рейтинг популярных записей. С флагами «Это преступление против свободы слова» полезли вперёд копипастеры — в Топ, в Топ, в Топ!

C незначительным удивлением обнаружил, что письмо в «Яндекс» накатал Максим Свириденков. К сожалению, я давно его знаю. Это дешёвая литературная шлюшка и скользкий подлец. Странно, что начало обращения «Я, Максим Свириденков, писатель, лауреат еженедельника „Литературная Россия“ и независимый журналист, обращаюсь к вам от лица блоггеров, которые поддержат эту запись, перепечатав её, разместив у себя ссылку или оставив в ней соответствующие комментарии...» малого кого натолкнуло на мысль, что «писатель, лауреат и независимый журналист» отстаивает вовсе не мифическую свободу слова, а возможность выставлять титулы и местоимения во множественном числе впереди себя, прикрывая ими отсутствие собственных мыслей.

А много вы видели свободы в этом Яндекс-Топе? Я не видел вообще. Последний год это тормозной, опаздывающий на двое и более суток робот, обрабатывающий записи в LJ и LI по неуклюжему алгоритму, способствующему продвижению скорее рекламы и раздутого самомнения, чем собственно слóва. Кроме того, я не верю в отсутствие приставленных к этому роботу модераторов. Неоднократно можно было убедиться в том, что волнующие народ новости, провисев три дни, бесследно исчезали не только из первой десятки, но из первой сотни популярных записей, хотя по соответствующему запросу посты продолжали создаваться в изрядном количестве, меж тем альтернативных значимых событий в стране не происходило.

Многие жалуются и голосят, что вместе с Топом «Яндекса» утратится (чуть ли не единственный) механизм для обивания властных порогов. Смешно. Когда все остальные механизмы — пресса, выборы, митинги (всё с определением «свободная (-ые)») — отменяются, закрываются, пресекаются, разгоняются, сажаются, убиваются, вы не выходите на улицы, не взываете к власти и общественным организациям. На рейтинге же свет клином сошёлся — как же, у любителей минета вот-вот отнимут тренировочный чупа-чупс, непорядок!

Да с чего вы взяли, что какой-то рейтинг может на что-то влиять? Неужели реле наивности не отключилось у вас в момент осознания факта, что вы живёте в России? С чего вы взяли, что некий сервер с поисково-топовой начинкой должен служить гарантом конституции? Чем, по-вашему, отличается Топ «Яндекса» от какой-нибудь «Чартовой дюжины»? Как в «Дюжине» вечный понос-апофеоз, так и в яндексовом блогрейтинге, а если что-то и просачивается более-менее настоящее, живое, здоровое и вечное, то мимо него и без рейтинга не проскочишь.

По обыкновению, праздничная телепрограмма — как бинарный снаряд: два ядовитых вещества упаковывают так, чтоб они, прореагировав, на выходе дали стопроцентную массовую смерть:


Кожно-нарывное «Возвращение мушкетёров» на «Первом» дополнено общеядовитой «Исчезнувшей империей». А телеканал «Россия» смешал нервнопаралитического «Тараса Бульбу» с психохимическим «Человеком, который знал всё». (По НТВ в это же время запущены дефолианты «Параграф 78» и «Параграф 78 пункт 2» — эти ядохимикаты отличаются повышенной мутагенностью).

И всё же отметим, что телеканалы российского зрителя щадят. Михаила Боярского, снявшегося в «Мушкетёрах» и в «Бульбе», всё же поделили и поставили параллельно. Теперь по одному каналу он будет кричать «Каналья!», а по другому — «Срака!». И никто чрезмерно не пострадает. До Нового года.

Год от года мельчают звания, даются уже не за выслугу лет, а просто потому, что подошло время награждения. Вот и Басков — Народный артист РФ. За талант и выдающиеся заслуги? За талант льстеца и выдающиеся заслуги на правительственных корпоративах! — вот как правильно. Такие формулировки не приняты ни в спич-регламентах, ни в СМИ.

Последние, в меру способностей, пошутили над ситуацией — мол, не удержался Коленька, чтоб не лизнуть близстоящего начальника в зад, пропел своим приторным тенорком «Только раз бывает в жизни...» — оставив зрителям и читателям привычное за последние девять лет «Ну, вы сами всё поняли».

Басков: 33 года, Народный артист, дальше, в общем-то, некуда, только в космотуристы. Там тоже можно не уметь петь.

В связи со скандальцем о «хатуль-мадане» был совершён непродолжительный кросс по прилегающим дневникам и комментариям, и сделан вывод: из всех опасных дураков на сегодняшний день самые опасные — (по)читатели сатирика Михаила Задорнова.

Как думаете, если при поисках работы разослать первой полусотне студий веб-дизайна, всплывающих в «Яндексе» по запросу «сделать сайт», предложение о сотрудничестве — что получится? Причём не одно глупое письмо «возьмите меня к себе» на все адреса, а примерно такие:

— Здравствуйте, ваша студия делает удобные для рук и приятные для глаз сайты, по праву занимая верхние строчки в рейтингах. Однако текст на первой же вашей странице состоит из семидесяти слов и n ошибок. Вероятно, вам не повезло встретить хорошего редактора? А давайте встретимся.

Про n ошибок поясню отдельно. Я ведь взаправду читал все саморекламные материалы дизайнеров, подсчитывал отсутствующие запятые и неправильные безударные гласные, но не мог и предположить, что конторы, требующие за сайт-визитку (работы, по их же словам, на два дня) от 16000 рублей до бесконечности, будут неспособны пользоваться хотя бы правилом написания глаголов на «-ться» и «тся».( Read more... )

В который раз за последние сутки в лентах новостей вместо «В деле об убийстве ингушского оппозиционера есть несколько версий» читаю «В деле об убийстве игрушечного оппозиционера...»

Притом что кавказское политическое противоборство — самое реальное из всех существующих в РФ (это в Москве договорились, а там игры ведутся не на жизнь, а на смерть, причём скорую), мозг упорно отказывается принимать его всерьёз.

Всю неделю: «„Телепузиков“ снимали наркоманы!», «Детская программа — порождение наркотического бреда», «„Телепузики“ родились под кайфом»... И что? Сотрудникам BBC давали всего лишь кокаин. Если однажды выяснится, чем закидываются авторы мерзких «Смешариков» (они же GoGoRiki) — все ахнут.

Почему возмущённые родители не выступают против отечественной, много худшей заразы?

Российских милиционеров научат общаться с прессой и не бояться телекамер.

Два момента:
1. «Министр особо обратил внимание, что сотрудничество с прессой — теперь приоритетное направления для МВД»
Видимо, в связи с неуспехом всех предыдущих направлений, особенно такого малозначимого как борьба с преступностью, в т.ч. и с внутренней, теперь сосредоточатся на имидже.

2.«Напомним, что недавно о желании милиции быть ближе к народу заявил и новый начальник ГУВД Москвы Владимир Колокольцев: „[...]Милиция — это плоть от плоти народа, но хотелось бы, чтобы она соответствовала этому званию“».
Какому?

P.S. Если по совести, то надо бы одновременно организовать курсы, отучающие граждан бояться милиции.

Почему мне не нравится Евгений Гришковец, когда есть более экстравагантные примеры сценической недоразвитости? — да потому что любая недоразвитость делится на патологическую, очевидную всем и оттого хоть и противную, но не слишком опасную, и пассивную — такую, которая долго может служить источником вечного отупления без внешних деструктивных метаморфоз.

Почему «долго» и «вечного» употреблены мною в таком странном сочетании? — потому что тупость непобедима, а отцентрированная, подкреплённая лидером, она грозит нескольким поколениям, что по отношению к нормальному мне и есть вечность.

Так почему же мне не нравится Гришковец — эта недоразвитость угрожающего второго типа? Я смотрел его спектакли в записи, и мысли созрели минут за десять от начала просмотра «Одновременно». Всё очень просто: он не нравится мне за эксплуатацию самой низменной человеческой черты — безволия. За заигрывания с неспособностью зрителя думать. За нудные монологи-бэдтрипы — псевдоэлитарные псевдооткровения. За обработанных им баранов, которые стадом блеют «Это же про всех нас и про каждого в отдельности», не понимая, что с этой задачей — сказать про всех и про каждого — скрипя справились даже авторы священного писания. Кстати, насчёт писания. Ещё больше Гришковеца на сцене меня раздражает Гришковец на бумаге. И ещё — лучше б он вообще не пел.

И не надо говорить о том, что Гришковец — это жанр. Жанр — это драма, и незачем себе в искусстве минет вприсядку делать. И о том, что Гришковец — такое удивительное явление, до которого надо дорасти, понять, принять, посетить спектакль и т. д. тоже не надо говорить. Я концерт своей любимой «Гражданской обороны» посетил и Летова живого увидел спустя 13 лет с момента первого прослушивания, а «Турецкий марш» Моцарта мне вообще в 4 года отец языком налалакал и ничего, не убил во мне чувства прекрасного. Так что Гришковец, что бы там про него ни воображали ценители, ни писали критики — см. заголовок поста.

Да, защитники всего на свете очень любят прикрываться толпой, мол, если бы он не был явлением, он не был бы востребован столь широкой аудиторией... Ерунда. Вы количество зрителей программы «Дом-2» или «Пусть говорят» себе представляете? То-то.

Хоть и со значительным отрывом от кинообозревателей, но посмотрел я этот фильм. И понравилось. Не без любимых американцами сантиментов снято, но очень хорошо, гармонично. В отличие от «Марса», который блевотно «атакует» или какой-нибудь «Цивилизации», где чужие тупо дохнут от шампуня, война миров в «Районе № 9» показана небанально, так, что каждые следующие пять минут просмотра уносят крышу на сотню метров дальше, чем предыдущие.

Самое худшее, что можно сделать теперь — это снять продолжение; надеюсь, не снимут.

Стою днём на автобусной остановке возле Савёловского, впереди меня — человек: высокий, худой, плащ интересный такой, с капюшоном. Смолит трубку, табак вишнёвый... А я курить в очередной раз бросил и поэтому принюхался. Но не трубка и не аромат привлекли моё внимание. Более всего был удивителен кейс незнакомца. Серый, похожий на сложенный огромный футуристический ноутбук, с большой ручкой и рантом по периметру. И ещё на кейсе была надпись G.E.C.K.

Я маршрутку чуть не пропустил, пока в себя возвращался. Эх, да что я тут распинаюсь! Кто не любил — тот не поймёт...

Когда при поиске работы — в условиях вакансии или на собеседовании — я вижу строчку (слышу вопрос) «Опишите, каких конкретных результатов Вы достигли», «Расскажите о ваших достижениях», сразу понимаю, что работать предстоит с мудаками. Особенно бесит, когда мудаки попадаются профильные, потому что при феодальной системе взаимоотношений между начальниками и подчинёнными хочется, чтобы феодал хотя бы представлял сферу деятельности, в которой трудится наёмник, а не ограничивал себя принципом «я начальник — ты дурак».

Мне в жизни довелось работать ответсеком, и в задачи входил, так и написано у меня в резюме, «контроль работы типографии». То есть (после бесед с корреспондентами, вычиток, вёрстки, согласований, снова вычиток, снова согласований, довёрсток, корректуры, а также снятых, срочно переправленных, снова завёрстанных материалов и вывода плёнок) глухой ночью нужно было ехать в какую-нибудь промзону — следить, чтоб заспанные печатники правильно эти плёнки накатали на пластины, чтоб краску вовремя размешали, чтоб первые бледные развороты не упаковали... Что мне отвечать на вопрос о «конкретных результатах»? Что однажды зимой 2002 года я разбудил пьяного сторожа на 5 минут раньше обычного? Что подружился со всеми собаками всех околотипографских закоулков в трёх городах?.. Я просто хорошо выполнял свою работу, какие могут быть достижения? Газета выходила вовремя — это конкретный результат? Вроде да, но это нормально.

Будучи всё тем же ответсеком, я распределял темы между корреспондентами, которые, мягко говоря, не особо хорошо работали, несмотря на журфак в числителе личностной дроби. Тем не менее, за три месяца удалось им объяснить, как делать репортажи, что такое неоправданные повторы и почему новости нужно собирать и обрабатывать. Это достижение? Наверное. Только это тоже всего лишь работа, вдобавок, кто поверит, что в штате держали четырёх полуграмотных куриц, а поверив — выслушает рассказ о трёх месяцах почти непрерывных бесед?

Я много лет работал журналистом, старательно избегая всяких официальных почестей и публикуя очень много материалов о жизни людей и предприятий, но журналистика — такая сволочь! КПД у неё — доли процента, каким бы старательным и честным ты ни был. Причём способствуют этому и сложившиеся социально-политические отношения, и большинство коллег... Что указывать в качестве достижений? — впечатления и мысли о радости первого печатного слова? о десятилетии каторжной работы без отпуска? о многократно перевёрнутом внутреннем мире? о разочаровании в профессии?

Я работал и курьером — доставлял корреспонденцию, оплачивал счета, а также редактировал и верстал переводы для некоторых заказчиков — ра-бо-тал. Какие достижения, какие конкретные результаты?

Я подрабатываю копирайтером, пишут тексты для сайтов, сочиняю слоганы. Хорошие, кстати, слоганы, и всё равно считаю, что о моих достижениях могут говорить клиенты нашей конторы или мои руководители в крайнем случае, но не я.

Это противоестественно для русского человека — вывешивать на фасад грамоты и похвальные листы, торговать оболочкой, но с каждым годом унизительные вопросы про достижения и результаты встречаются всё чаще. Ты можешь быть абсолютным болваном, но если умеешь рассказать о достижениях, вероятность приёма на работу увеличивается в разы.

Надеюсь, что когда-нибудь работодатели, которых не интересует качество, перестанут тратить время на описание бессмысленных «требований к кандидатам» и ограничатся единственной фразой: «Нам нужны не умные, а послушные», чтоб проще было выбирать.

Читать Николая Васильевича Гоголя — одно из величайших удовольствий для говорящего по-русски. Издавать Гоголя — почётно, а издавать в твёрдой обложке, качественном переплёте, на хорошей бумаге, удобочитаемым шрифтом, со сносками, пояснениями и примечаниями — почётно вдвойне. Плохо — подходить к Гоголю избирательно и пиариться за его счёт. Не то чтобы Гоголь имел какой-то интерес к тому, кто делает на нём имена и звания, Гоголю это ультрафиолетово давно, но вот читателям может быть иногда небезразлично.

На странице приветствий и обращений официального сайта РПЦ можно ознакомиться с «Патриаршим обращением к читателям Полного собрания сочинений Н. В. Гоголя», которое начинается с просвещения...

Большинству читателей Гоголь известен исключительно как беллетрист, автор прославленных повестей и пьес, блистательный сатирик и обличитель общественных пороков.

...а заканчивается канцелярским интернационализмом:

Действительно, наследие Николая Васильевича Гоголя одновременно принадлежит русскому и украинскому народам[...]

В середине этого чарующего набора высокопарных стилистических штампов глаз спотыкается о слово «целокупность» («...наш долг перед памятью великого русского писателя состоит в возвращении людям его творчества во всей целокупности»), а мозг моментально вспоминает самого классика: «„Добра в довольствии, хлеба в пропорции“, — кузнец умел ввернуть модное слово».

Полтора века назад некоторые церковники называли Миколу Васильовича не иначе как антихристом, редактировали точно такое же «Полное собрание сочинений». Прозрели, слава богу. Прозрели?

У советских детей — будущих октябрят, пионеров и комсомольцев — был длительный внеконтекстный период дошкольного детства, когда они (мы) маму любили сильнее Ленина, и никакая конституция не могла заставить потреблять детсадовский фруктовый супчик (рис, сваренный в разбавленных водой остатках вчерашнего компота). Но государство, отказавшееся от послереволюционной идеи изъятия младенцев в свою пользу и последующего взращивания из них строителей коммунизма, ни на минуту не прекращало думать, как превратить детство в работу. С переменным успехом пользу приносили труды психологов и педагогов, но кто может сравниться по воздействию на дошкольный разум с детскими писателями!

В чём главное отличие литературы для дошкольников (а иногда и для школьников 1—2 классов)? В том, что такие стихи и рассказы читаются родителями, чаще всего вслух, как правило — в качестве развлечения или своеобразной игры, а значит, малыши верят им безоговорочно. Хорошо, если дома был Чехов, Чуковский, Бианки, Андерсен... А ведь мог попасться и попадался Михалков, а то и что-нибудь похуже. В газетах рекомендовались хрестоматии и «книги для чтения», буквально нашпигованные пропагандистским хламом.

Страх сотен перед гневной мощью масс
Ввело в закон двадцатое столетье,
Хотел бы я, чтоб видел старый Маркс,
Как мы сейчас бушуем на планете!

И если детские стихи о партии мамы и папы ещё могли как-то отфильтровать, то против специализированных изданий-комиксов, таких как «Весёлые картинки» и «Мурзилка», бороться было бесполезно.

Вот в этой самой «Мурзилке» в конце 70-х публиковался писатель и художник с подозрительно простыми ФИО — Александр Иванович Семёнов. Именно он, возможно сам того не зная, а может быть, наоборот, целенаправленно вывел дошкольную педагогику на недостижимую высоту, с одной стороны, создав уникальную систему программирования личности, с другой — сообщив миллионам советских детей, подростков и даже взрослых об управляемом сновидении и сталкинге на пять лет раньше русифицированного Кастанеды.

Сегодня уже ясно, что perestroika и последующий развал СССР стартовали вовсе не на апрельском пленуме 1985 года. Такой серьёзный социально-политический сдвиг не мог произойти по одному лишь весеннему решению компартии. Сторонники теорий заговора и концепции общественной безопасности ищут корни, семена и плоды в несуществующем плане Даллеса, жидах, пидарасах, зелёном цвете доллара, масонских символах московского метро, доступной эзотерической литературе (мне довелось слышать версию, что учение Дона Хуана на самом деле является проектом по захвату разума советских людей), массовом увлечении НЛП и т. д. Ха-ха-ха. Достаточно послушать пару лекций по «Достаточно общей теории управления», чтобы понять, что ею занимаются бездельники, которым проще играть в матрёшек и пирамидки, произвольно нанизывая одни данные на другие и умышленно скрывая третьи, и тратить время на доказательство исключительной враждебности внешнего мира, чем учиться думать, меняя себя изнутри.

С уверенностью могу предположить, что всем этим мракобесам просто сильно не повезло в детстве, отрочестве и юности. Ни себе ни детям они не выписывали и не покупали «Мурзилки» и не могли знать об одном очень важном произведении Александра Семёнова под зловещим (так мне казалось в детстве, так кажется мне до сих пор) названием «Путешествия Туда и Обратно. Научно-фантастические сны».


Каждый экземпляр «Мурзилки» с публикацией научно-фантастических снов (уж не помню, сколько их было, но немало) в отсутствие копировальной техники был на вес золота — к нам-то журнальчики попали в 1980—81-м, через пару лет с момента выпуска, и являлись настоящими раритетами. Те, кто в 60-х брали на одну ночь «Мастера и Маргариту» и, дыша в сторону, переворачивали страницы пинцетом, представить себе не могли, что через какие-то полтора десятка лет дети повторят их опыты с удесятерённым рвением. Никакие аудионаркотики, никакой ЛСД не могут сравниться с «Путешествиями...»! — циклом специальных рассказов о Мурзилке и его друзьях, проникающих посредством бытовой магии в параллельные миры. Специальными эти рассказы назывались потому, что:

1. Ключевые фразы были представлены не словами, а рисунками-миниребусами, которые нужно было разгадать.
   
2. Содержали прототипы гиперссылок (на разные страницы), а часть текста как бы «убиралась под кат», переносилась на другую страницу, создавая тем самым безупречную милтон-модель.
   
3. Отличалась особенным, как сейчас сказали бы, мрачно-психоделическим цветовым оформлением.

Мы передавали развороты друг другу под самые кровавые честные слова, под обещания не мять и не слюнявить страницы, а на дневных прогулках наперебой делились впечатлениями о путешествиях с героями Семёнова. Следовать инструкции получалось не у всех...

...но мы хвастались достижениями и делились накопленным опытом, совершенствуя практику. Мне повезло больше остальных, ведь читать я уже умел и обходился без помощи родителей. Кроме того, осознанные сновидения подкреплялись главами из «Занимательной физики» Перельмана, где формулы были редки, а картинок и чудес было не меньше, чем в «Мурзилке». Сны, кстати, были не только чёрно-белыми, цветовую гамму детских сновидений вообще невозможно идентифицировать, но в одном Семёнов был прав: всё зависело от воображения. Обитаемые атомы, вселенная внутри, скорость света, остановки в нигде — из всего сочилась таинственность, и всё переворачивало детский мир с ног на голову.

Впрочем, лучше один раз увидеть. evgenyii выложил несколько тех самых номеров журнала «Мурзилка», из которых я и выдернул самый первый сон, смотрите. Честно говоря, за 30 лет мало что изменилось, вот только некоторые сокращения воспринимаются по-другому. Например, сегодня я ни за что бы не пропустил пророческую фразу:

---

«Путешествия Туда и Обратно. Научно-фантастические сны». Сон первый. Страницы раз, два, три.

Похороны Япончика пройдут при усиленных мерах безопасности. Охранять, понятно, погонят ментов. Одна из первых судимостей Иванькова была как раз за посягательство на жизнь сотрудника милиции. Если милицейским верхам всё равно, кого охранять, стоит ли удивляться тому, что низам безразлично, кого ловить?

Давнее интервью корреспондента портала «Православие.ру» с доктором психологических наук Верой Васильевной Абраменковой, ведущим научным сотрудником российской академии образования. Эта беседа — яркий пример, как из недомыслия делают мнение. Выделяется неугодный аспект, делается заявление с «научных», но непроверяемых или, ещё лучше, мистических позиций, и всё это подкрепляется отсылкой к несуществующему коллективному сознательному. Углубляясь в текст, легко заметить, как собеседники распаляются и доходят чуть не до ругательств, стараясь доказать исключительную порочность работы скульптора и абсолютную правоту собственной позиции. Восемь лет назад дело было и заглохло уже, но это просто в неблагодарную почву зерно упало, а появись на горизонте какие-нибудь оголтело-непримиримые «Наши», взорвали бы хороший памятник как пить дать.

1991 год. Лето. С 9-го этажа подъезда, в котором мы накуривались, аж через два микрорайона — над маленькими хрущёвками, опорным пунктом милиции и детским садом, утопающими в ясенях и клёнах — прекрасно читался лозунг, добротно приваренный на фасаде ДОСААФ:

Поначалу, мысленно подставляя пару кавычек, мы смеялись, но совсем скоро, после «Русского поля экспериментов», «Прыг-Скока» и «Ста лет одиночества», научились радоваться.

Для того чтобы ни разу не промазать, достаточно быть просто охотником, но для того чтобы научиться летать — мало быть просто птичкой.

Сегодня исполняется 60 лет мировому признанию лоботомии.
Именно с вручения в 1949 году Эгашу Моницу Нобелевской премии за достижения в области медицины и физиологии началась новая история психохирургии. По сути недалеко ушедшее от ритуальных трепанаций оперативное вмешательство произвело настоящий переворот в научной практике, одновременно став одним из самых спорных приёмов работы с душевнобольными.

С час назад на «Эхе Москвы» ругали Александра Гордона. Недолго и, как всегда, используя самые дешёвые приёмчики, паскудненькие словечки, говоря о человеке как бы вскользь и выминая пластилиновые мозги слушателей, заручаясь их же поддержкой. И человек-то Гордон пустой, поверхностный и высокомерный, и передачи его так себе, особенно «Закрытый показ»...

Гордон, безусловно, неидеален, но судьи — кто? А вот кто — вечно всех перебивающая истеричка с голосом матёрой интриганки; глупость о двух ногах, устраивающая из эфиров пошлейшие междусобойчики, особенно если в гостях её знакомые тётки — Ксения Ларина. Азарт лицемерия всегда мешает ей думать о происходящем. С наигранным трагизмом помянув Дыховичного, она даже не допустила в голову мысли о том, что фильм «Вдох-выдох» через свою программу широкому зрителю показал именно Гордон, и он же был единственным, кто с экрана обличил лингвофрика Михаила Задорнова. И много ещё что. И если у него где-то не получилось, хватка ослабла, темп потерял — не надо садиться ему на голову и орать после этого о его слепоте. Пригласи Александра Гарриевича на программу, пусть послушают вас обоих — кто кажется, а кто существует. А если Ксению Ларину в действительности не устраивает лицо Городна (женщинам свойственно мешать личное с общественным), то пусть на отражение своё посмотрит. Шансов попенять на зеркало не останется.

Это краткая история необидного облома, а не интерес.
В конце прошлого века мне очень нравилась песня БГ «Навигатор», начинающаяся словами «С арбалетом в метро...» Это время совпало с увлечением пародиями на Бориса же Гребенщикова («Возьми меня к еде, посади ближе к мясу, научи меня искусству быть сытым») и требовало особого чутья к историческому моменту. Арбалет был неактуален, и я ходил вокруг да около огнестрельного оружия, пытаясь связать его с безысходностью постсоветского бытия. Получалось плохо. В итоге мой «Навигатор» начинался строкой «С пистолетом в метро, с пулемётом на поезд до завтра», но вдохновение внезапно исчезло вместе с досугом. Вскоре вообще пришлось забыть обо всех пародиях, стихах и сказках на несколько лет, а когда я обнаружил в записной книжке первую строфу пародии, интернет опутал своими сетями всё обозримое пространство, и первая мысль была о кибертесте: неужели за столь долгий срок никто не справился с так и напрашивающейся на переделку песней? Справился. Переделал. Необходимость отпала. Некто Михаил Александр опередил вечно опаздывающего меня и пустил в народ (в буквальном и виртуальном смысле — http://mi-alex.narod.ru) творение «Навигатор-2»:

С арбалетом в метро, потому что нельзя с автоматом,
Хоть последний верней — до того неспокойные дни,
Что и вещий Борис, понукая ансамблем крылатым,
Не сумеет сказать, что за дни предвещают они.

На картинах святых для святых не оставлено места,
И святые места, что ни день, продолжают пустеть,
Лишь по праздникам в храм мы приходим из чувства протеста,
Что на все многоцветье наброшена общая сеть.

Но не думай рыдать, не спеши ударяться в бега-то!
Потому и бредём, подпирая соседа плечом,
Что зелёным лучом чуть мерцает вдали Навигатор...
Ну, а те, кто с мечом... извини, вообще ни при чём.

И хотя a la guerre обретаются нищие дети,
Хоть находят в церквях оправдание этих страстей,
Хоть о нашей судьбе мы с тобою и в новом столетьи
До сих пор узнаем по ночам из чужих новостей —

Не спеши убегать к берегам, где тепло и богато,
Где сияет твой купол над серым моим кирпичом,
Ведь над тем кирпичом чуть мерцает вдали Навигатор...
Да, и те, кто с мечом, как всегда — ни при чём, ни при чём.

Никакой интриги. Это палиндром, который я придумал в четвёртом классе почти сразу же после того, как узнал, что такое палиндром. Ни наличие этой фразы в текстах обэриутов, ни появление в середине 90-х литературного журнала с таким названием, ни существование самоуверенного лоха с ником Alexander_Gamy, додумавшегося запатентовать магическое словосочетание, не омрачили радости детского открытия.

Марафон Дня комментария окончился за полночь, потому что запротестовал компьютер (несколько самопроизвольных перезагрузок), а вслед за ним и я.

1. 1510 слов. Почти 8000 знаков (без пробелов).
   
2. Более 20 ботов отловлено в комментариях френдов; почти все — с текстами типа «Надо бы отослать этого пользователя в зaкладки! A так по посту :-) выскажусь: лучше получить от умного сто ударов, чем разрешить глупцу вылить на твою голову благовонные масла» и ссылкой на членомерный сайт. Рапорты отправлены в соответствующие органы.
   
3. Френдоцид унёс с десяток человек, в основном с заброшенными или радикально сменившими тематику журналами. Если кто-то считает, что пострадал незаслуженно — информируйте, к вечеру моя рука устала колоть безвестных бойцов и могла снять чью-то голову по ошибке.
   
4. Нескольким пользователем отправлены личные сообщения, поскольку комментировать не позволила специфика их журналов.
   
5. Примерно 25 человек остались без праздника из-за упомянутого выше технического сбоя. Приношу свои извинения, обещаю исправиться в ближайшее время.

Праздник состоялся. Это был интересный опыт интернет-коммуникации, который заставил подумать о каждом безликом lj-user`е как об имеющем лицо и вглядеться в эти лица, а также превратил френд-ленту во френд-скатерть-самобранку, пускай и не все захотели присоединиться к ней.

Празднику — быть. По случайному стечению дат (я ориентировался на своё свободное время и только), он пришёлся на День Рунета и День памяти Веры, Надежды и Любви. Такое соседство только радует.

Полчаса назад стартовал марафончик, посвящённый Дню комментария. По окончании будут подведены итоги и вручены призы сделаны оргвыводы.

Понимаю, что вопрос в низачем, но всё же: люди, склоняющие Подрабинека всеми временами, падежами и словами от «жида» до «мразоты» — вы его статью-то читали? Внимательно читали?

Да все ваши обвинения в оскорблении памяти о войне и методы её, памяти бишь, защиты оскорбляют действительно воевавших, строивших и защищавших гораздо больше, чем наделавшая шуму статья. Подрабинек ни словом, ни полусловом не говорит о ветеранах вообще, о ветеранах как группе, о ветеранах-воинах.

Ведь он пишет и обращается к уродливым выскочкам, которые, вместо того чтобы тихо доживать-дожёвывать персональные пенсии и спецпайки, подбивают несмекливых к выражению протеста против — ого! — шашлычной, между прочим, всю жизнь именующейся в народе именно «Антисоветской».

Не против снищевшей страну ельцинско-путинской клики; ни против нефтесосов, уставших придумывать места для вложения денег; не против объедающей каждого россиянина Госдумы; не против Минобрнауки, работа которого скоро приведёт к тому, что знание букваря будет приравниваться к высшему образованию... а против названия точки общепита.

Смелые, свободные, честные и принципиальные люди, как же вам и тем, кто сейчас кричит «Подрабинека — под суд», должно быть, хорошо спится. Завидую.

Я давно придумал праздник, но назначить его решил на самый хвост сентября. Называется он незатейливо: День тотального комментария.

Суть в том, что редко встречаются блогеры, у которых в друзьях только и исключительно знакомые и до последней буквы интересные люди. Верю, что 1000 друзей иметь можно, не верю, что их реально знать, помнить и вдумчиво читать. Именно поэтому френдов обычно меньше. Тем не менее, кого-то мы френдим потому, что один-два поста понравились, а на остальные внимания не хватило, кого-то — потому что человек известный-интересный, ещё кого-нибудь — потому что нас зафрендили после дискуссии где-то, а отказаться вроде как неудобно... Никто из этих людей не виноват, что он такой, какой есть и не обязан ежедневно веселить вас только потому, что вы его посчитали. К тому же вполне вероятно, что каждый френд, особенно взаимный, поднимет самооценку, а это вовсе не так патологично, как может показаться на первый взгляд. И самое главное, если человек нам не по душе, мы ведь просто его удаляем, верно? А если что-то интересное у него есть, это можно хотя бы раз в год подчеркнуть. В общем, причин и поводов для такого праздника десятки, действовать пора.

Официальная часть ДТК состоит в комментировании всех собственных френдов (а не только взаимных), кроме тех, у кого отдельно в друзьях мы сами (это может быть просто нереально). Комментарии оставляются по возможности на последнюю запись, если она не отвечает интеллектуальным запросам, значит, ищется та, которая ответит. Главное — оставлять комментарии, наполненные смыслом, а не плюсодины или плюспицоты.

Неофициальная часть — приписка-поздравление с этим замечательным новым праздником.

Итак, 30 сентября — День тотального комментария. Или просто: День комментария. Или просто непросто день.

У вас есть ещё неделя для выявления ботов. Распространение хорошего настроения приветствуется.

Четырёхсотая запись.
А пить-то не хочется.

«...В свободной продаже находится книга издательства „Питер“ „Апгрейд обезьяны. Большая история маленькой сингулярности“ автор А.П.Никонов. Глава 36, вышеуказанной книги, под названием „Мифы о наркотиках“, содержит пропаганду наркотических средств, пропаганду девиантного поведения...»

Порадовала фраза «Несмотря на то, что автор не указывает прямо какое именно законодательство и какое государство он имеет в виду, косвенные признаки однозначно указывают на то, что имеется в виду законодательство Российской федерации и органы государственной власти Российской Федерации [...] Такое же мнение создается и у читателя».

Ай, спасибо, опять кто-то думает за читателя! Не верьте, что люди стали равнодушными, вот же они — совесть и внимательность, как шерочка с машерочкой — тов. тов. Ксынкин и Зазулин.

(Потомственные стукачи лучше бы подучили русский язык, а то даже в канцелярите тьма ошибок.)

Очень трудно полемизировать в нескольких тредах, сталкиваясь с одним и тем же набором нелепых, а зачастую просто бессмысленных контраргументов, держащихся ни чём, кроме амбиции «а я всё равно вот так скажу» или, что гораздо хуже, на малодушном предположении «скажу-ка я против Верочки, авось меня так не разнесут». При этом налицо нежелание многих участников (которых вовсе не я сделал участниками) помнить, читать, думать и понимать — как мои доводы, так и сложившуюся ситуацию. Особенно удивляет позиция некоторых коллег Веры Полозковой — вроде бы не приписанных к замшелым стойлам литредакций, но почему-то всё равно злорадствующих: «А Панин-то прав». В общем, экономя время, отвечаю разом на всё, дополняя мысли ретрокинопримером.

Давайте поглядим, в чём же так прав Игорь Панин. Прежде всего — для тех, кто кричит «красиво он ей врезал», «да, сейчас вот такая критика» — нужно помнить, что критик это не киллер, а спарринг-партнёр, помощник автора. Все остальные варианты — уже сфера этики и воспитания критикующего, но не литературы. Зачем критику обличать человеческое в поэте и заявлять «ничего хорошего из него не выйдет»? Обличение — прерогатива сатириков, да и то, если сатирик дружит с головой, а не с партячейкой, то через персонажей бичует общественные язвы, не используют героев для самоутверждения и отработки добивающих ударов. «Её талант вряд ли разовьётся в нечто стоящее» — в нечто стоящее так же не разовьётся 9/10 авторов портала «Стихи.ру» — и что? Безвестные панины, вы уже рады информационному поводу на несколько жизней вперёд?

Зачем Панин выбрал Верочку? — очевидно: у г-жи Полозковой публика сформирована не благодаря, а вопреки пресмыкающимся друг перед другом выпускникам литинститута, большинству премий и редакций. Вопреки той самой «литературной работе», которая давно заменила большинству талант и вдохновение. Именно вполне независимую Верочкину аудиторию я и называю в спорах «чужим полем», на которое влез Панин, полагая, что, ленясь вчитываться и понимать, он вправе додумать и уже на собственных фантазиях обустраивать литпрозекторий.

Повторю вопрос: зачем такая критика? Если в задачах стояло фигурно нагадить под чужую дверь, то можно было это сделать хотя бы честно, без фиоритур о сочиняющих стихи куклах и вариаций про несуществующую кислотную публику. Взять и в первом же предложении заявить: «Я, Панин Игорь, пишу стихи, считаю себя хорошим, умным и правильным, но мне этого мало и вот я решил поиздеваться над тем, кого умным и правильным не считаю; долго над объектом не думал, выбрал молодую популярную девчонку, и вот, что вам насчёт неё скажу — сочиняет херню, идёт в жопу дура конченая». Но за такую откровенность гонораров не платят, их платят за освоение печатного пространства.

Подстраховавшись невидимым коллективом с «великими поэзией, языком и традициями», Панин обзывает Верочкины стихи «литературным секонд-хендом», но при таком пафосе можно играть только на равном удалении от центра вкусовых координат. То есть критика должна быть авангардом живой мысли и литературного слова... Если ты такой замечательный провидец, значит, и сказать должен выразительней, а не обидней, умнее, а не подлее. Вместо выразительности и ума — дразнилки, кричалки, сопелки — всё что угодно, но не мысли о литературе. Панина можно понять: если работаешь в газете, то крутись как хочешь, а отведённую печатную полосу, полполосы, подвал — закрой. Нечем закрывать? Нет мыслей? А что есть? — желчь и немотивированное неприятие объекта? Ладно, сойдёт, в первый раз, что ли...

Возникает вопрос: если Полозкова так куклообразна, непатриотична, розово-гламурна, телесериальна, нескромна, вторична и почти бездарна — зачем о ней вообще писать? Зачем тратить время, бумагу, краску и чужое внимание на то, что «не разовьётся в нечто стоящее»? Уже ясно, что педагогическую помощь Панин оказывать Полозковой не собирался. Возможно, он хотел предостеречь несведущую публику? — но журналисту ли не знать про чёрный пиар?! Или было желание убедить действующих Верочкиных поклонников, что они потребляют что-то не то? — нет, опять мимо, потому что Панину про них всё известно, они «продвинутые нимфетки и одинокие, мечтающие о встрече с „положительным“ иностранцем студентки платных вузов», ловить нечего.

В третий раз спрашиваю — зачем и кому, кроме самого Панина, была нужна эта «рецензия»? Почему критик тáк относится к автору, чéм Полозкова заслужила использованные Паниным сравнения, обобщения и внеконтекстные цитирования — непонятно. Зато понятно другое. Панин пишет довольно интересные стихи, мне они, честно, чем-то даже понравились, но я первый раз про Панина слышу, а нелюбимой Верочки дома имею две книги и диск. Да, их купила жена, ей Верочка очень нравится, но где был Панин, пока Полозкова выступала на слэмах и в клубах, проводила встречи, завоёвывая внимание моей супруги и косвенно — моё? Где-где... Да, можно считать Верочку попсовой поэтессой. Правда, на этот счёт нет чётких критериев, однако для кухонных междусобойчиков такое определение вполне подойдёт, но тогда тем более нужно помнить банальность, что ЛГ — не кухня, а попса бывает разная. Да права, сто раз права Верочка. Вы проболтали и пробухали на своих кухнях всю свою жизнь, оглянулись — а дачи в Переделкине перестали давать за выполнение плана по изничтожению диссидентов. Что ж вам бедным делать остаётся? Только пытаться влиться в какой ни есть, но уж точно не ваш мейнстрим.

Кто окажется следующей ступенькой на лестнице к вершине панинского самолюбования? Ну, из тех кто... izubr? — будем честны: и экстраверт Верочка-то понервничала всерьёз, а Кудряшева другой психотип, топорная работа может надолго ввести человека в незаслуженный ступор. Правда, там закалка питерская, и у публики в том числе, по-московски гундосить не станут, Панина выловят и набьют морду. Или, чего уж далеко ходить, есть у меня знакомый — Артём, бывший спецназовец ГРУ. Тоже стихи пишет. Не Бродский, конечно, не Рембо, но вполне читабелен, знакомым нравится. И критику, даже ехидную, но дружескую, он воспринимает адекватно. Но я не уверен в его адекватности, если какой-то незнакомый борзописец ни с того ни с сего в «Литературной газете» ли, в блоге напишет что-нибудь типа: «Дуболомы бывают разные — в гриндерах и босиком, с автоматами и дубинками... Скоро появятся дуболомы, пишущие стихи... Артём пишет про войну — а я не понимаю этого, я живу в мирном городе... Талантлив ли Артём? — есть парочка стишков, но в целом ничего хорошего не получится, если не перестанет угождать своим корешам, ничего не смыслящим в жизни молодой литературной элиты». После такой «рецензии» на одного публициста в мире сразу станет меньше. Ну, кто рискнёт, подсказать адресок? То-то.

И напоследок. Многие считают, что Верочка натравила своих фанатов на Панина, и что фанатская реакция показала их чудовищную сущность. Предлагаю выключить своё вычурное эстетство и понять, что, во-первых, никто никого никуда формально не натравливал, статья была опубликована в газете, и не возмутись Полозкова — всё равно вылезло бы. Автор вовсе не в ответе за своих почитателей, а если кто-то с этим не согласен — пусть съездит на «Динамо», покричит там «„Мясо“ — чемпион!», а потом потребует с Кобелева денег на лечение. Во-вторых, попросту странно было ожидать какой-то другой фанатской реакции на плохо состряпанный памфлет.

P.S. Вспомнился мне тут фильм «Начни сначала». Снят он был почти исключительно ради того, чтобы Макаревича засветить, но есть там один момент, который замечательно иллюстрирует преемственность поколений наших критиков. Прошу прощения за не слишком удачную конвертацию — пережал и напортачил с пропорциями, но звук отличный. Песню слушать до конца, самое главное — после. Приятного просмотра!

Ну, и нарезка хорошего фильма заодно:

Сегодня — 25-летие с дня признания общечеловеческого эпистолярного бессилия.
С Днём рожденья, смайлик, будь ты проклят! :-)

Не про Верочку. Про природу.
До позавчера за окном продолжалось лето. Самое настоящее, с соответствующими температурами и зелёными деревьями. На маленькой лужайке под балконом целыми днями нежились и играли кошки: папа, мама, ещё одна мама и несколько подростков, которые искренне радовались каждому брошенному мясному кусочку и ставились в пример моему, периодически капризничающему котейке. И вот в четверг пошёл дождь. Небо посерело, деревья поникли, похолодало... И всё. Проснувшись сегодня, я обнаружил осень. Жёлтую, опавшую, грустную. Осень — как внезапный недуг: вчера здоровым бегал, сегодня пластом лежишь. И понимаешь, что теперь полгода пролежишь, до апреля минимум. Не люблю я пышное природы увядание.

Оказывается, у Игоря Панина (см. предыдущий пост) есть ЖЖ, где он соревнуется с самим собой по скорости калоотложения. То есть сначала он гадит в отведённом для этого месте — «Литературной газете», затем, наперегонки с рулоном туалетной бумаги, который он пускает вперёд себя вместо сказочного путеводного клубка, бежит испражнятся к себе в журнал. Необходимо заметить, что он не одинок, и аплодирующая группа поддержки всегда стоит у его дверей, ожидая, когда Игорь Панин с торжественным видом вынесет бережно завернутую какаху, утрёт пот и радостно выдохнет: «Успел!».

Это просто ужас, сколько добровольных долбоёбов отметилось за четверг под репуликацией «рецензии» на книгу Верочки:

— Отличный текст, отличный.
— И вообще, пусть ебашит к своим марвелам, и гонит эту шнягу заграничным эстетам.
— Статья хороша — живо, едко... Однако — ну бог с ней уже, с Полозковой. Первый раз, что ли, носят на руках несущественное? Мода пройдет — и «кирдык вашей Америке». :)
— Верочка - на редкость гармоничная личность. Мало того, что на редкость некрасива, да ещё и страдает манией величия, и пишет плохо. Это какой-то Cадулаев женского пола. Держитесь :)

И так далее с бесконечными уебанскими смайликами. На критику в свой адрес Игорь Панин отшучивается, отбрехивается и всячески отмазывается. Вопросы «А сам-то ты — что?» обходит стороной. С каждой страницей комментариев, коих набралось семьсот с лишним, его реплики всё короче — определённым образом заточенные руки заметно устали. Будем надеяться, что эмоциональную разрядку он получил и теперь продолжит мастурбировать, избавив от себя человечество на непродолжительное время.

---

Вера Полозкова допустила тактическую ошибку, весьма эмоционально рассказав о критике. Гораздо лучше было бы утопить его в выгребной яме, как Пелевин утопил Басинского, и забыть, чем давать Игорю Панину повод думать, что он человек.

Четырежды употребив сочетание имени и фамилии критика я тоже ошибаюсь, но ошибку свою хочу сразу же исправить, чтобы в поисковиках осталась истинная суть хотя бы одного из авторов ЛГ. А поскольку от терминологии и эстетства я далёк, пятым разом буду краток: Игорь Панин — говно.

«Литературная газета» — это такой печатный орган, который нельзя совмещать ни с какими органами человеческими.

Даже непродолжительное чтение ЛГ приводит к слепоте, энцефалопатии Вёрнике и увеличивает риск ишемического инсульта. Использование разворотов ЛГ в качестве полотенца способствует развитию псориаза и бородавок; в ряде случаев (если в контакт с кожей вступили рубрики «Общество», «ТелевЕдение», «Клуб 12 стульев» или приложение «Литературный резерв») отмечены паразитарные заболевания — чесотка, педикулёз и сыпной тиф. Если заменить туалетную бумагу «Литературкой», неизбежны геморрой, выпадение прямой кишки и рак сфинктера, а курение самокруток из приложения «Пером и шпагой» в течение месяца заканчивается аденокарциномой. Ношение ЛГ в кармане брюк гарантировано вызывает импотенцию. Любая пища, разложенная на «Литературной газете», становится полностью непригодной к употреблению через 5—7 минут. Цветы, завёрнутые в ЛГ, приносят несчастье.

И дело вовсе в том, что какой-то залупоголовый монстр по имени Игорь Панин, отвлёкшись от онанизма, написал так называемую рецензию на книгу Веры Полозковой «Фотосинтез», а в том, что вот уже несколько лет за портретами Пушкина и Горького прячется когорта около- и антилитературных деятелей, страдающих хроническим гнойным фимозом. Это тяжёлый и стыдный недуг (первым носителем которого был главред Юрий Поляков), причиняющий массу неудобств и страданий, не оставляет сотрудникам ЛГ ни минуты на обдумывание своих действий, что и приводит к еженедельному выпуску никчёмных многостраничных печатных простыней.

Что же касается барышни Полозковой, то я и сам недолюбливаю её творчество: мне не нравятся стихи Верочки, мне не нравится то, как они подаются, но... Вера Полозкова, в отличие от 99,9% всех, кто сегодня публикуется, пишет именно стихи. Она много и вдохновенно трудится над своими стихами, это очевидно, и качество её поэзии не даёт права любому пассивному педерасту, сменившему фаллоимитатор на авторучку и имеющему доступ в офис издания с приставкой «лит...», сравнивать Полозкову с куклой, судить о праве на лирических героев с иностранными именами и рассуждать о внутреннем мире.

Да, Полозкова — Верочка. Но это значит, что где-то рядом — правдочка, и до правды ей не так уж далеко. А сегодняшней «Литературной газете» даже помойка — чересчур почётное место.

Воспитанники моего детского сада делились на тех, кто считал, что правильно говорить «Северный ядовитый океан» и тех, кто сызмальства начал проявлять зачатки конформизма, хотя и нечётко представлял смысл слова «ледовитый». Я поступил хитрее всех, присоединившись ко вторым: казалось, это позволит разговаривать со взрослыми на равных, но мне, в отличие от единомышленников, было очевидно, что странное прилагательное — ни что иное, как способ уберечь от страшной правды бесхитростных детей из первой категории.

Посмотрев фильм «Религиозные секты: свобода от совести», я внезапно понял, чтó более всего способствует распространению т. н. деструктивных культов — контрпропагандистские материалы.

Не располагая и не желая, в силу разных причин, располагать достоверной информацией, не осложняя себе жизнь осмыслением проблем, журналисты строят свои расследования на том же ключе, которым души отпирают в сектах — на двойных стандартах. И когда смотришь на тех, кто врёт, и на тех, кто заставляет их врать и немедленно сам опускается до вранья и передёргивания, сочувствие вызывают первые.

Журналист Александр Егорцев, получивший за фильм «Религиозные секты: свобода от совести» несколько наград, включая Орден Сергия Радонежского III степени, наверное, спит спокойно, думая, что доброе дело сделал или, по крайней мере, всё что мог сказал. Однако кое-как сляпанная агитка способна произвести нужное автору впечатление лишь на недалёких людей, которых к рукам приберут если не секты, то попы, не поменяв сути — чтоб подоить за карман, и никакому улучшению действительности она не поспособствует. Самое больше достижение Егорцева в том, что «Свободу от совести» теперь показывают на саентологических семинарах по связям с общественностью — как образец телевранья. И правильно делают.

Яко страждущий телесным недугом призывает смерть избавлением от мук, так и живый в Руси избавлением души избирает малую смерть — питие.

Последние несколько лет Министерство образования — ньюсмейкер № 1 (в первую очередь благодаря ЕГЭ), но в свете грядущего учебного года, в конце щедрого на трагедии августа, не напомнить о себе ещё раз было бы должностным преступлением.

Аккурат к 1 сентября разразился скандал по поводу вступления в силу приказа, определяющего «список словарей и справочников, содержащих нормы современного русского литературного языка при его использовании в качестве государственного языка Российской Федерации» (№ 195 от 8 июня 2009 г.). Неведомый импульс определил выбор всего четырёх словарей:

1. Орфографический словарь русского языка. Букчина Б.З., Сазонова И.К., Чельцова Л.К. - М: «АСТ-ПРЕСС», 2008. - 1288 с.
2. Грамматический словарь русского языка: Словоизменение. Зализняк А.А. - М.: «АСТ-ПРЕСС» 2008. - 794 с.
3. Словарь ударений русского языка. Резниченко И. Л. - М.: « АСТ-ПРЕСС», 2008. - 943 с.
4. Большой фразеологический словарь русского языка. Значение. Употребление. Культурологический комментарий. Телия В.Н. - М. : «АСТ-ПРЕСС», 2008. - 782 с.

Невооружённый, да что там невооружённый — закрытый глаз и то с ходу отмечает две странности: в списке нет толкового словаря, и все книги выпущены одним издательством. Происшествие замечательно ещё и тем, что вызывало не только горячие споры в профессиональной среде, но и продемонстрировало суть работы российского чиновничества: для успешного решения проблем их нужно своевременно создавать.

Теперь есть работа у всех: у филологов — до скрипа волос спорить, какой русский язык самый русский, и почему словари многих других известных авторов пущены побоку; у журналистов — прекрасный информационный повод разобраться с монополией «АСТ-ПРЕСС» на грамотность; наконец у чиновников самого министерства и смежных ведомств — писать доклады и отчёты о проделанной работе, вносить изменения и поправки, разъяснять и дополнять.

Удивление и восхищение вызывает выносливость наших унтер-офицерских вдов: не прошло и суток, как представителями Минобраза было заявлено, что «в дальнейшем список официальных изданий может быть расширен, а то, что других словарей нет в этом перечне, вовсе не означает, что в них нет языковой нормы — просто издательства вовремя не подали заявки в специальную комиссию и не прошли экспертизу».

У кого-то ещё остались печатные выражения?

.

29 августа исполнилось 60 лет первому испытанию советской ядерной бомбы. Сегодня подробности про «устройство РДС» легко можно узнать в «Википедии», а также, прошерстив блоги, прочитать массу восторженных постов о силе ядерного щита и былой мощи советских технологий. Виртуальность, увы, и на этот раз отстаёт и отличается поверхностностью. Как говорится, текстуры проработаны, да начинки нет.

Испытательный полигон назван семипалатинским несправедливо, он почти поровну поделен с Павлодарской областью, а значительная часть площадки «Опытное поле» вылезает даже на соседнюю Карагандинскую. Воскресные землетрясения (от подземных ядерных взрывов и динамических исследований; до Павлодара доходили волны 0,5—1,3 балла, поэтому школьные учения по гражданской обороне были приближены к боевым и проходили дважды в месяц) и радиация в равной степени доставались почти половине Казахстана, ветры уносили радиоактивные облака на Алтай. Восемнадцать лет назад испытания были прекращены, но территория сильно заражена до сих пор. Какие-то столбики, обозначающие потенциально опасную зону, говорят, поставили только пять лет назад. Не уверен, что это как-то повлияло на образ жизни людей, которые как жили так и живут, пасут скот и рожают по соседству с этим неприметным адом — в степи нет границ.

На СИПе я был дважды, разумеется, после его закрытия, в конце 90-х, и не в испытательных шахтах. Если так можно выразиться, любовался постапокалиптическими пейзажами («Кин-дза-дза» и «Fallout» не идут ни в какое сравнение), встречался с оставшимися учёными-ядерщиками и радиологами, разговаривал со свидетелем воздушного ядерного взрыва. А ещё я видел «детей полигона»: с врождёнными раковыми опухолями в полтуловища, олигофренов, гидро- и анцефалов с изменёнными и мутированными конечностями — по большей части на фотографиях, но двух чуть живых наблюдал лично... И как высшая гармония не стоит слезинки замученного ребенка, так и вся эта советская и антисоветская ядерная мощь тем более не стоит этих детей, иссохших глаз их родителей и выжженной, навсегда убитой земли.

Семипалатинский испытательный полигон.

«Эхо» сообщило — я даже внимания не обратил, сознание отсекло. Почему-то на полном серьёзе был уверен, что этот человек вообще никогда не умрёт и даже напишет ещё несколько гимнов, если что-нибудь «наверху» поменяется, тем самым доказав, что в России в действительности не меняется ничто и никогда. В Кремлёвской стене, в которую он так хотел, вряд ли новый цинерарий проковыряют, но на похороны Москву перекроют ещё на подъездах, в области.
Иногда мне кажется, что такие люди всю жизнь живут именно ради своих похорон. Странное ощущение.

Вдогонку
Сейчас одна за другой начнутся беседы, дискуссии, теле-радио-интернет-программы и обсуждения, скажем так, «о роли личности в истории». Однако с горечью предположу, что ни одна из них света не прибавит, а вот внутреннего Сергея Михалкова — совка и приспособленца до последней жилки, готового воспевать генеральную линию и яростно бросаться на всех несогласных с нею — в головах зрителей и читателей успешно реанимирует.

Пируя на пару с самим собою,
Отрывай окна, распахивай норы.
Дóшло душе стоять в карауле
В|о|пору воли последней пуле.

Хоть на время уворуй веру —
Любой потворен такому вору.
Узнаешь меру — расскажешь миру:
И ты доволен, и он доволен.

Запивай песню чем-нибудь кислым —
Такое место, а других нет здесь.
Хоть растекись, хоть тресни —
Ничего нет, запевай песню!

С «Яндексом» творится неладное: днём в блогорейтинге ЖЖ Носика фигурирует как dolboeb, а вечером он превращается в «Живые записки...». Это некий цензор здесь просыпается или так начинают вещание для обратной стороны Земли?